О, Париж

О чудесах

Сначала хотела, как Настоящая женщина, вместо «О чудесах» написать «Еще раз о любви», но постеснялась.
Для человека, традиционно просасывающего все любовные линии на полигоне, у меня на Париже любви было многовато. Поэтому сейчас буду скрытничать и напускать таинственность.

Любовь номер один Чудо номер один
Китайский массаж
Как известно, я большая оптимистка. Поэтому, размышляя над худшим вариантом развития событий, а именно: я ни во что не поиграю, я буду никому не нужна и неинтересна, я заболею, сломаю ногу или умру, решила, что нужно заранее организовать себе насыщенную культурную программу – уж если не поиграю, то хоть продемонстрирую богатый внутренний мир.
Известно, что духовность начинается с музеев, поэтому первым у меня в списке стоял Лувр (задача-минимум - съесть моск Ральфу, задача максимум - под порывом внезапно нахлынувших чувств спереть Мону Лизу или что-нибудь не менее торжественное), потом я собиралась пойти смотреть синематограф, после - посетить клуб прогрессистов, присединиться к какому-нибудь бабскому обществу, поужинать в "Максиме"... В общем, я решила, что даже если на игре ничего не делать, то культпоход меня займет суток на трое, не меньше.
Но когда в очередной раз выползла на парижский форум, то узрила там скромное объявление от не менее скромного китайского доктора, который просил всех свих постоянных клиенток дать знать об их долгосрочных отношениях в части точечного китайского массажа. Духовное было немедленно отправлено в пень, и на первый план вышло физическое.
Тут надо сделать лирическое отступление. Спина у меня больная. Нет, она, конечно, много у кого больная, но это к делу не относится. И самые большие проблемы на играх у меня возникают именно по этой причине. К тому времени я уже знала, что моя коллега Наталья заедет на игру поздно вечером, а это означало, что за день мне нужно отстроить библиотеку. В одиночку. К этому добавилась нелепая болезнь, отравившая мне две предигровых недели и из-за которой я передвигалась мелкими перебежками от лавочки к лавочке, а также тот факт, что я практически не стояла на дрожащих кривых ножках. Я достаточно апокалипсическую картину нарисовала?
Так вот, физическое заорало во мне благим матом и немедленно потребовало решительных действий в части утверждения пани Хмелевской в роли старой пациентки доктора. Потому как массаж на полигоне представлялся мне священным актом возвращения трупа к жизни. Я представления не имела о квалификации доктора, однако справедливо рассудила, что даже если меня, в моем состоянии, будут пинать ногами, это определенно принест некоторую пользу организму.

Ах, доктор, как жестоко ошибалась я, рассчитывая извлечь пользу из ваших посещений.
То, что вы делали со мной, называется реанимация. Тяжелобольного клинического идиота-ролевика. Массаж был волшебным, сказочным, бесподобным. Я просто оживала под вашими чуткими руками. Мне доставляло огромное удовольствие, расслабившись, вести неспешные беседы о пустяках, которые всплывали из подкорки.
Ваши посещения, доктор, были самыми умиротворенными и самыми созерцательными в жизни пани Хмелевской. Ей даже хотелось в первые минуты после окончания делать что-нибудь разумное, доброе, вечное.

Все это чудо стоило от 15 до 25 франков и делало меня совершенно счастливой, что было совсем-совсем недорого для города, где букет цветов стоил 200 франков.
Интересно, 15 франков - это много или мало за подаренный кусочек здоровья?
Самое малое, что я могла сделать для милого мсье доктора - это настоятельно порекомендовать его своим подругам.
Спасибо за игру, Рэй. Ты был таким китайским, таким настоящим, таким невозмутимым и таким вежливым, что просто захватывало дух.

Любовь номер два Чудо номер два
Парижское внимание.
Хотя нет, чего уж тут лукавить - назовем вещи своими именами. Мсье Зидлер (фото - _talya).
Это была моя самая большая платоническая любовь - граничащая с поклонением.
Прогулки по Парижу в его обществе неизменно заканчивались в одном из кафе. Мы пили горячий шоколад или чай, разговаривали о смысле жизни и получали огромное удовольствие от общения друг с другом. Это было как вдохнуть чужой грудью чужой воздух. А букетик я увезла с собой.
Все-таки Париж был очень романтичным городом ;)
Спасибо, Мира - за мсье Зидлера, за приятное общение и за возможность почувствовать себя совсем юной, неопытной девушкой.
Только вот не могу, йоп вашу мать, сообразить, почему лучшие мужчины - это женщины?

Любовь номер три Чудо номер три
Телефонная станция
К стыду своему, техническим обустройством игры я не интересовалась. Нет, я, конечно, связалась с Крэйлом относительно консультации по поводу телефонного аппарата, но все это закончилось ничем, так как заехать за этим самым аппаратом не успела. Впрочем, я сильно подозреваю, что ему (аппарату) ничего не помогло бы. В итоге, я махнула рукой и смирилась с мыслью о том, что телефона в юиблиотеке не будет.
К еще большему стыду, я не заинтересовалась техническими деталями и на полигоне. Правда, с удовольствием понаблюдала за Стеллой и Гилнором, которые как заправские техники МГТС, предприимчиво и невозмутимо тянули телефонный провод сквозь полигон, закрепляя его на деревьях. Вид у них при этом был такой, как будто они каждый день лазают по деревьям и крепят там телефонные провода.
Однако это было ровно до того момента, как в библиотеке, которая оказалась штаб-квартирой Сорбонны и обзавелась-таки телефоном, прозвенел первый звонок.
Люди, телефон на полигоне - это феерия. Это маленькое чудо, которое непременно хочется трогать руками, а человеку, задумавшему и осуществившему это, можно простить практически все.
Забавной иллюстрацией к тому, сколь важную роль играла в жизни Парижа телефония, была оплата телефонных счетов.
Например, библиотека, как и всякий государственный институт, не обладала достаточным запасом наличных средств, поэтому, когда раздался звонок и вежливая барышня сказала, что наш телефон отключают за неуплату, мы оказались в растерянности. Однако желание быть на связи было столь велико, что первоочередной задачей вечера стала добыча денег на оплату телефонии. Нас не интересовала зарплата, походы в Оперу или Мулен-Руж. Мы хотели заплатить за телефон. Итогом стал тот факт, что мсье Оберштайн лично принял плату сразу аж за два дня - мы очень переживали, что можем забыть заплатить за следующий день.

Но окончательно станция покончила со мной, когда я увидела работу телефонисток в действии.
Так получилось, что 90% игроков занимались тем, что искали тайненькое знаньице. За знаньицем, само собой шли в библиотеку, больше ж некуда, чем вынудили администрацию повесить на входе объявление: "Девятых врат нет. Некрономикона тоже нет".
Одним из таких людей был мсье Оберштайн - глава телефонной станции Парижа. Запросив некую информацию мистического свойства, он удалился, а я, как честная женщина, немедленно сообщила о подозрительном визите своему другу мсье Крюшо. Самым подозрительным был не сам факт запроса (как следует из текста выше, нелепые запросы делали все, кому не лень), а то, насколько грамотно и толково тот был сформулирован - становилось очевидно, что человек разбирается в вопросе и, скорее всего хорошо разбирается.
Мсье Крюшо категорически не советовал передавать данную информацию членам "страшной мистической организации".
Однако к тому времени пани Хмелевская изрядно заинтересовалась вышеуказанной литературой и решила, что несправедливо обиженный отказом мсье Оберштайн - именно тот человек, который может вывести расследование на новый уровень. Точнее, так решил мсье Крюшо, а я безуспешно пыталась убедить того в нелепости подхода (Ах, дорогой, ну что я, приду к телефонисткам и спрошу, не балуется ли их шеф магией?), однако мсье Крюшо свято верил в мои дипломатические способности, считал, что хоть что-то - и удастся выведать и был непреклонен - пришлось идти, хотя я чувствовала себя ужасно глупо - примерно как большой слон на маленькой табуреточке.
Выдохнув, я решительно направилась на телефонную станцию, придумав вполне правдоподобную историю (Ах, медам, мадмуазель! Мне так неловко, так неловко... Дело в том, что мсье Оберштайн приходил ко мне в архив и запросил очень редкую информацию, а я имею строгие указания на этот счет - информацию выдать могу, но последствия - за мой счет, если таковые обнаружатся. Поэтому, мадмуазель, мне неловко об этом просить, но не могли бы вы рассказать, что за человек мсье Оберштайн). К сожалению, план удался лишь частично.
Сорбоннская кошолка зашла на станцию и утратила дар речи.
Она ползала по телефонной станции, лепетала что-то невразумительное согласно первоначальному плану и с отчетливостью осознавала, что человеку, устроившему такое чудо, я не то, что всю информацию из архива отдам, а сама отдамся, прямо так, буквально. Мне хотелось с поросячьим визгом бегать вокруг и рассказывать, как это здорово - телефон.
Особенно если учесть, что станция собиралась вручную, самостоятельно.
Окончательно меня добила Стелла, выйдя к соседнему телефонному аппарату и продемонстрировав, как это все работает.
Таким образом, поход на телефонную станцию закончился полным, абсолютным, совершенно незамутненным провалом.
Но я об этом не жалею, честное слово ;)

P.S. А нижняя юбка все же не отстиралась. Придется нести в химчистку.